Для голосування необхідно авторизуватись

Знакомство (часть 5)

Предыдущая часть – https://premiya.vidatiknigu.com.ua/cape-of-winter/znakomstvo-chast-4/

5.

 

После утомительного рабочего дня… наконец-то дома. Она снимает берет, пальто, сапожки. Ее черные волосы становятся заметно длиннее, обретают каштановый оттенок. Один из ее зеленых глаз становится янтарным, а сама она становится заметно старше.

Заходит в комнату. У нее гость.

– В нашем районе какая-то бешеная собака нападает на людей. Она покусала моего Андрея. Ты же должен был за ним присматривать!

– А кто, ты думаешь, первым прибежал ему на помощь? Собака у меня. Я взял ее к себе. Не знаю, была ли она бешена, ранена или еще что… Как только я к ней дотронулся, она тут же исцелилась… что бы там у нее ни было. Знаешь, каких усилий мне стоило не прикоснуться в тот момент к Андрею?

Она улыбнулась, прикоснулась пальцами к левой щеке. Сделала несколько гладящих движений.

– Ты голоден?

– Уже поел. Ужин ждет тебя на кухне.

– Ох, как приятно…

Она сначала переоделась в соседней комнате, после чего отправилась на кухню.

Поужинав, она села к нему на диван с бокалом красного вина.

– А знаешь, я тут подумала… Когда ты в последний раз прикасался ко мне? – последние слова она произнесла особо глубоким голосом.

Не отрываясь от своей книги, мужчина спросил:

– Заболела?

– Да при чем тут это?! Боже, какой же ты занудный… Так говоришь, собака теперь живет у тебя?

– Ага.

– И как ты его зовешь?

– Пес.

– Ясно…

 

* * *

 

Через неделю она пришла к нему в гости.

– Ну, и где зверь? – спросила она, когда из соседней комнаты животное выбежало и прыгнуло на нее, начав лизать.

– Ой, как неожиданно…

Она села на диван. Собака легла ей на ноги, протянув передние лапы и положив на них свою морду. Задние лапы остались на полу.

– Слушай, а отдай его мне. Обычно животные ко мне относятся, мягко говоря, с опаской, а этот, похоже, дружелюбен, – попросила вдруг она, гладя животное по голове.

– Ага, забирай, – последовала безынтересная реплика.

– Да что ты все читаешь?!

– В данный момент это «Веселая наука» Фридриха Ницше. Очень занимательное произведение, скажу я тебе. Особенно мне понравилась его аллегория касательно смерти Бога.

– Читаешь какую-то ерунду. Очередной философский бред…

– Ну почему же? Очень познавательная книга. Заставила меня взглянуть на некоторые вещи с другой стороны. К тому же повышение собственной эрудиции никогда не лишнее. Как говорится, праздный ум – кузница Дьявола.

– Ну, я бы так не сказала. Я бы сказала вот как: любой ум – кузница Дьявола. Почти любой. Глупых искушать легко: они слишком мало думают; умных искушать легко: они слишком много думают; но есть люди, которые не поддаются искушению. Их мало, но они есть. Одна из них – та, которую ты выбрал. Мне вот интересно: ты это специально? – спросила женщина, накручивая на палец свои волосы. – Хотя неважно. Ты знал, что второй подобный экземпляр сейчас тоже в этом городе? Более того, по какому-то странному стечению обстоятельств он уже повстречал твою избранницу. Вот с ним я знакома достаточно близко. Он бы тебе понравился… вот только… Скажи, ты ведь все еще цепляешься за то свое глупое убеждение?

Он отложил книгу.

– Оно не глупое. Любая жизнь – бесценна.

Она ударила себя рукой по лбу.

– Бесценна – значит не представляющая собой абсолютно никакой ценности! Вот, что должно значить это слово, а не то, что все вокруг думают. Слова – это пыль: значат не больше, чем люди условились, что они значат. Но если говорить о цене… о ценности жизни, я скажу тебе вот что: этот мир – не более, чем огромная торговая лавка. Эта лавка предлагает товар на любой вкус, но она не безгранична. Количество этого товара всегда строго определено. Но чем товара больше, тем меньше он стоит. Это правило непреложно. Люди придумали деньги, чтобы расплачиваться за товар. Деньги – это тоже пыль, стоят не больше, чем люди условились, что они стоят. И все было бы отлично, если бы твои любимчики не скатились до абсурда сделать даже деньги товаром. Они покупают одни деньги за другие деньги. На курсах валют люди даже научились зарабатывать: достают деньги из воздуха в буквальном смысле. Но что такое деньги? Это ничто. Растущий мыльный пузырь, который когда-то лопнет. Но есть другой – гораздо более простой, естественный путь. Скажем, во всем мире осталось только восемь надувных шариков. В то же время человечество успело сохранить восемьдесят крупных алмазов. Воздушные шарики – один вид товара, алмазы – другой. Первых гораздо меньше, они – более редкий товар, а значит – более ценный, чем алмазы. Логично предположить, что один воздушный шарик стоит десять алмазов (при условии, что и алмазы одинакового размера, и шарики). Это будет справедливо. Это будет правильно. Если в мире какой-то товар представлен лишь одним-единственным экземпляром, то тогда по определению даже этот товар не будет бесценным. Цена ему – все экземпляры какого-то другого товара одного вида. Теперь поговорим о живых вещах. В природе всегда приходится расплачиваться за жизнь только другой жизнью. Растения поедаются травоядными, точно так же как травоядные – хищниками. Логично предположить, что цена жизни одного травоядного – это все съеденные им растения, тогда как цена жизни хищника измеряется количеством съеденных им травоядных. Получается, в глобальном плане жизнь какого-то одного хищника всегда будет ценнее жизни какого-то одного растения или травоядного. Что же нам говорит непреложное правило? Чем меньше товара, тем больше он стоит. И если мы проверим, то хищников окажется меньше всего, а растения окажутся самыми многочисленными. Все сходится. И пускай каждая жизнь бесценна, в природе не все жизни равны. Даже ты не можешь отрицать это. Точно так же и люди: чтобы поддерживать жизнь в себе, вынужденно лишают жизни несметное количество животных и растений. И чем же они расплачиваются за это? Они покупают мясо и овощи – твою бесценную жизнь – за деньги, которые ничего не стоят. Открой глаза: в этом мире любая жизнь – лишь очередной товар. Одна большая лавка. Лавка, в которой человеческого товара – 7 миллиардов экземпляров, тогда как количество, скажем, павлинов, достаточно ограничено. В глобальном плане для мира смерть одного павлина – гораздо бо́льшая утрата, чем смерть… скольких? Сотни людей? Тысячи? Я не пересчитывала павлинов, чтобы можно было с уверенностью говорить об их соотношении с количеством людей, но не думаю, что так уж далека от истины. Пускай будет сотня людей за одного павлина. Кто-то скажет, что от павлинов никакой пользы, но, к сожалению, реальность всегда такова, что от говорящего подобное, скорее всего, пользы уж точно меньше, даже чем от павлина. И когда вдруг человек, лежа уже на смертном одре, спрашивает себя (а далеко не каждый в наше время утруждает себя даже этим): «Что я оставил после себя в этом мире?» (а это можно расшифровать как «что полезного я сделал за свою жизнь для этого мира, который скоро покину и превращусь в пыль?») – в большинстве случаев ответ неутешительный, и ответ один: «Дети». И человек умирает, довольный, даже не догадываясь, что, возможно, единственный вклад, который он сделал за всю свою жизнь – его дети – это лишь очередной вклад в обесценивание человеческой жизни в общем и жизни его собственных детей в частности, ибо людей становится все больше и больше. Но я спрашиваю: чем плох такой мир? Мир, где человеческая жизнь ничего не стоит. Мир, где все, что ты видишь – это товар. Это прекрасный мир. Почему не любить его таким, какой он есть? Таким, каким он стал

Он удивленно посмотрел на нее.

– Это что-то новое. Признаюсь, ты меня впечатлила. Но это все равно извращенный способ мышления.

Она безнадежно вздохнула.

– Эх, а я так старалась… К тому же как знать…. Кто сказал, что именно мой способ мышления извращенный? Относительно твоего способа мышления – возможно, но кто сказал, что именно твой способ мышления правильный? Может, все совсем наоборот.

– Ты забыла, с кем говоришь. Я с этим миром чуть ли не с самого момента его возникновения. Я знаю, что истинно, а что ложно.

– А как же убийство, – не сдавалась она, – скажем, ради спасения любимого человека? Гипотетическая ситуация. Имеем троих людей. Один связан, у второго нож, третий с пистолетом. Связанный и С-ножом находятся в непосредственной близости друг от друга, и С-ножом хочет зарезать Связанного. С-пистолетом стоит достаточно далеко, но все же на расстоянии выстрела. Он не может помочь Связанному, иначе как убив С-ножом. Итак, дилемма: прямо сейчас С-ножом лишит жизни Связанного, и единственный шанс спасти «бесценную» жизнь Связанного – лишить С-ножом точно такой же «бесценной» жизни. Что должен делать С-пистолетом? Конечно, чтобы спасти чью-то жизнь, самому стать убийцей – перспектива не ахти, но что остается? Признаюсь, тут может прийти на помощь моя система: это – представители одного вида, поэтому их жизни равны. Жизнь за жизнь – для природы естественно. Давай добавим четвертого: пускай у С-ножом будет напарник, а у С-пистолетом – два выстрела (и он, к тому же, отличный стрелок). Тут уже, если отбросить все личные и субъективные чувства С-пистолетом (будь на его месте я), правильный ответ ужасно прост и очевиден: одна жизнь не стоит других двух, поэтому пули – сохранить, Связанному не повезло. Но ты… Если убивать – ТАК ужасно, как ты говоришь… Как поступишь ты? Что скажешь?

Он долго смотрел на нее, будто никак не мог решить: серьезно она это или нет.

Ответ его был следующим:

– Я скажу, что ты права. И тогда права, и сейчас. Тогда была права в том, что жизнь питает жизнь. Сейчас права, что одна жизнь по определению не ценнее других двух. Удивлена? Но теперь я тебя спрошу: что это за чушь с правильным выбором?! Люди… Пока они находятся в ловушке мышления «что правильно, а что нет», до тех пор ты и будешь иметь возможность забавляться с ними, а они будут марионетками в твоих руках. Люди, которые либо выбрались из этой ловушки, либо изначально туда не попали, – и есть те, на которых твое влияние, как ты выразилась, не распространяется. У любой точки зрения есть свои «за» и «против». Любой поступок можно с какой-то стороны оправдать. Но все это – софистика. Вовсе не обязательно искать оправдание поступкам. Лишь выбор делает причину правильной. Пока ничего не сделано, все причины и правильны, и неправильны одновременно. Когда решение принято, а дело – сделано, единственное, что остается – это последствия. Многие, лишь столкнувшись с последствиями, делают вывод о том, был совершен правильный или неправильный поступок. Вот только что нужно было сделать, скажет каждый, а что нужно сделать – не скажет никто. И не нужно искать себе оправдания (а для большинства это уже стало настоящей вредной привычкой: прежде, чем просто отказаться что-то сделать, они находят сотни причин, почему они это не сделают, и хотя они еще ничего не сделали, у них уже даже для этого есть свое оправдание). Это касается всех поступков человека. Единственное, что от него требуется (единственное, что я от него хочу), – это заплатить цену ответственности за свои действия. Но когда речь заходит о действиях, способных лишить кого-то жизни, проблема достигает своего пика. Все должны понимать, что убийство – это УБИЙСТВО. Этому нет оправдания. Это нужно принять, пережить и жить с этим дальше. Но во все времена люди продолжают убеждать себя в том, что если убил ради какой-то благой цели, то это уже как бы и не совсем то, чем оно является… и убивать уже как бы и можно, если только во имя чего-то столь возвышенного, как спасение чьей-то жизни, или даже жизней («пожертвовать одним, чтобы спасти многих»… звучит уже не так, как если бы «просто убить», но когда ты убиваешь кого-то, то делаешь это не ради других, прежде всего – ты убиваешь)… Думают, словно получают какую-то VIP-карту. НЕТ! Это всегда одно и то же! Когда кто-то убивает одного, чтобы спасти другого, он всегда говорит: «Это – плохой человек, это – хороший. Я сделал правильный выбор, что убил плохого и сохранил жизнь хорошему». НЕТ! Он должен говорить: «Это – человек, и это – человек. Я сделал выбор». ВСЕ! А если он не может вынести всю тяжесть подобного, то, может быть, ему и правда следовало не делать ничего и позволить одному убить другого. То же самое в ситуации с двумя нападающими и одной потенциальной жертвой: убийство двоих – в два раза больший груз. Убийство двоих ради одного никоим образом не говорит о ценности спасенной таким путем жизни. Убийство двоих ради одного должно лишь говорить о тяжести груза, который человек должен нести на своих плечах. А если говорить об убийце или убийцах… Тут то же самое: у него (или у них) наверняка есть какое-то оправдание для убийства. Это все не то… Люди – единственные живые существа, убивающие себе подобных, просто потому что могут. Конечно, всегда есть какая-то причина… Но прежде всего они убивают друг друга, просто потому что могут.

Казалось, слова мужчины ее заинтересовали.

– А если я скажу тебе, что тот, с которого и начался весь этот разговор, возможно, пока первый и единственный убийца в мире, который говорит именно то, что ты только что сказал: «Это – человек, это – такой же человек, и это – мой выбор». Все.

– Он правда так говорит?

– Ну, пока еще нет, насколько мне известно… но… он точно так думает. Чтоб мне сдохнуть, если я не права! – она улыбнулась. – Он живет так всю свою жизнь. Он не такой, каким бы я хотела его видеть, но что поделать? Я бы на его месте руководствовалась моей системой измерения ценности вещей в этом мире: разводила себе павлинов и с чистой совестью отправляла людей на тот свет пачками. Он бы мог довольствоваться любым из оправданий: людей и так слишком много; он делает мир лучше; талант пекаря находит свое применение в соответствующем занятии, талант музыканта – тоже, а у него – талант убийцы; он больше ничего не умеет и вынужден заниматься этим, чтобы не умереть с голоду (чушь, конечно, но тоже вариант); ему нравится убивать (и такое возможно); за это хорошо платят… Ну и, наконец, самый дурацкий из вариантов: если бы Бог не хотел, чтобы люди убивали друг друга, то создал бы их не способными на это, а раз уж он создал их способными на убийство себе подобных, то… Ах да, он еще мог бы говорить себе, что это не он убивает, а заказчик, и что он – всего лишь простое орудие… Вот только…

– Я хочу знать о нем, – перебил мужчина.

– Ну, у него длинная история… Но как только я поняла, что не могу с ним играть, он стал мне неинтересен. Если хочешь, найди его, когда мы закончим с этим городом.

После этого он снова уставился в книгу, она посидела немного, потом попрощалась и встала с дивана со словами: «Ну что, пойдем со мной, Чарли?»

 

* * *

 

В конце месяца они ужинали в ресторане «Мечта Марии».

Вечер выдался не слишком многословным. Сидели в окружении чужих голосов, доносивших до них обрывки фраз, сказанных за соседними столиками, и звуков столовых приборов. Наконец, уже почти перед уходом, допивая сок, с фирменной улыбкой на лице она спросила:

– Кстати, вывески «требуется официант» больше нет. Заметил?

Он посмотрел на нее.

– Да. Все уже началось. Приглядывай за ней.

– А как же.

– Как там… Чарли, да?

– О, просто отлично. Пришел бы навестил его… На самом деле красивая собака и очень умная к тому же. Только ему не место в квартире. Я думаю переехать в один из домиков со двором.

– Понятно.

Выйдя из ресторана, они попрощались и пошли каждый своей дорогой.

1

Автор публікації

Офлайн 7 днів

Cape of Winter

17
Коментарі: 0Публікації: 12Реєстрація: 24-06-2020

Бронзове перо

Достижение получено 19.09.2021
Присвоюється автору, який подав на сайт 10 і більше публікацій