Для голосування необхідно авторизуватись

Экзамен на верность

 (Поэма)

Часть I

Проводы

В гостиной шум. Все провожают
Володю в армию. Друзья
со смехом парню подливают:
счастливой будь, военная стезя!
Влюблённо смотрит Вероника
на Вову – Богом сужен ей.
Склонилась нежной повиликой
к плечу: “вот страж души моей!..”
Последний у влюблённых вечер,
потом ей остаётся ждать.
Володя гладит её плечи –
взволнована девичья стать.
Его глаза небесной сини
с суровой складкой меж бровей.
Присягу парень скоро примет,
на верность Родине своей.
И, вроде, коротка разлука,
но, как никак, ведь тоже срок.
Глаза двоих – любви порукой,
связует их желанья ток.
…Такой же пир и у соседей,
на улице их пьяный смех.
Во флот “забрит” сынок там средний,
наверно, будущий морпех.

2.

Садится солнце. Полыхают
Багряным светом облака.
Туман фатою обвивает
гостей. У праздника накал.
Закат чудесен. Лёгкий ветер
листву тихонько шевелит.
Безвольно ив упали плети,
природа присмирела, спит.
А вот Володе неспокойно –
на сердце камень вдруг упал.
Тревожны мысли, вьются роем,
как будто крикнул кто “Аврал!”
…Отвлёкся только на минуту –
и что же видит наш герой?
Его любовь, “червону руту”
в “медляк” влечёт танцор чужой.
Напористо влечёт и нагло –
отказов слышать не привык.
И… словно порохом запахло,
про долг свой вспомнил призывник.
Оставил Нику ненадолго –
и сразу этакий демарш!
С какого только взялся боку
тот невоспитанный типаж?
– Пойдём со мной, моя подруга!
Не то случится тут скандал!
Володя сжал кулак упруго,
привычно в стойку бокса встал.
– Не вздумай только драться, милый!
Тебе такое не к лицу! –
тихонько Ника попросила. –
Что маме я скажу, отцу?..
Владимир был уж наготове
того пришельца проучить.
“Но есть у парня, думал, совесть.
Нельзя позорить мне семью!..”
– Нахальный гость ещё не знает,
что ты моя. Я объясню!..
…Шепнул ему – и прочь отправил,
смирив “огонь свой и броню”.
Парнишка протрезвел мгновенно,
и тут же быстренько слинял.
И Нику, вызволив из “плена”,
герой наш снова засиял.
– Теперь мы вместе, дорогая.
Пойдём-ка, Ника, лучше в сад!
Сбежал залётный этот фраер.
А я с – тобою… твой солдат.

3.

…Всю ночку музыка играет.
Звучит лирично томный блюз.
В интимном танце не скрывает.
Пред Никой Вова нежных чувств.
Груди коснулся, губ вишнёвых…
Сердца стучат их в унисон.
Готовы слиться в танце снова,
вдвоём издать неслышный стон.
Он весь дрожит, в гортани сухо,
в паху – невиданный напор.
Желанно розовеет Ники ухо.
“Сейчас бы!.. Ох!.. Не вздумай!.. Вздор!”
Любви слова ему шептала,
а он дарил ей поцелуй.
Но ей казалось – мало, мало…
– Володь! Остынь! Не озоруй!..
– Блаженства час я не забуду!
– И мне с тобою хорошо!
– Я ждать тебя, любимый, буду!
…Тут крик: “Давай на посошок!..”

4.

Сошла тень ночи. И багряный
проглянет скоро солнца луч.
Сквозь дымку светлую тумана.
клубятся стайки пухлых туч.
…Вдали строй чёткий тополиный,
дождём осенним луг залит.
Летят на юг красивым клином,
расставшись с летом, журавли.
“Солдата” времечко настало:
автобус прибыл в пять утра.
Его мать Вовы заказала.
Далече ехать. Что ж, пора!
Как водится – в слезах прощанье,
тревогою щемило грудь.
Вдали остались Ника, Таня:
пустились парни в новый путь.
Часы галопом проскакали.
“Их” прапор съел весь виноград,
друзья же яйца уминали.
…И вот уже военкомат.
Отметились Сергей, Володя.
Других парней был полон двор.
Их сто иль больше было, вроде.
Гонцы частей вели свой “торг”.
Вот документы их готовы.
Печать и три всего строки.
В строю звучит и ридна мова:
“Отлично! Значит – земляки!”.
Подплыл степенный к ним “Икарус”.
– Вперёд, товарищ призывник!
Блестит машина как стеклярус,
упал на Вовку солнца блик.
Как будто Ника приласкала
и бровь пригладила ему.
Такой привет лучом послала,
что луч явил её саму.
Он снова слышит жаркий шёпот:
– Володька, цвет моей души!
Я буду ждать, отставлю ропот –
ты только мне пиши, пиши!..
И он ей мысленно ответил:
“И ты шли чаще письмецо!
Тебя люблю одну на свете,
Твои глаза, твоё лицо!..
Вернусь я. Лето ещё будет.
Отдам стране солдатский долг.
Уверен, что ума прибудет.
Хочу попасть в гвардейский полк.
Сначала ждёт меня “учебка”,
Присягу перед строем дам.
Стрелять учиться буду метко,
и кроссы бегать по утрам.

…Во рту у Вовы стало сладко,
как вспомнил мягкость её губ.
“Ну что ж, считай, что ты – солдатка,
а я – твой воин, однолюб…

Часть II.
Будни армейской учёбы

1.

…Въезжают в Харьков. Сразу – “пробки”.
Большущий город. Красота.
Лавирует автобус ловко,
И вот – со звёздами врата.
За ними, видно, “пересылка”.
Отсюда по частям развод.
У Сержа есть “морская жилка”,
надеется попасть на флот.
Владимир выбрал бы спортроту:
недаром мускулы растил.
Ещё – в ракетчики охота,
в связисты б “закосил”…
Мечтать, конечно же, не вредно.
И всё же, кто куда попал?
Серёга – в МВД конкретно,
Владимир транспортником стал.
Сергей поехал в Симферополь,
Вован отправлен в Конотоп.
Расстались земляки до срока,
Но что поделаешь – судьба!
Сведёт ли служба ненароком?
Хотелось бы ответить – да!
Но что им сетовать на фатум:
двенадцать месяцев – как миг!
За возмужание он платой,
за то, что в армии достиг.

2.

…Вот пять утра, и ночь промчалась,
занялся алым небосвод.
Глаза протёрли, оказалось,
перрон плывёт, и – Конотоп.
Все быстро вышли из вагона.
Разминка лёгкая ногам.
Парней построили в колонну,
командовал всем капитан.
Солдат душ сорок. На вокзале
контрактники, призывники.
Всех пару раз пересчитали,
вручили груз им, сухпайки.
В “расположенье” зашагали,
в казарму, дом теперь родной.
Чуток не выспались, устали.
…Таким был первый Вовкин строй.

3.

И в шесть утра, как солнце встало,
дневальный возгласил “Подъём!”.
Cлетали стаей одеяла
с мужскою силой из… кальсон.
Но что естественно, не стыдно,
мгновенно пыл ослабевал,
когда портянки (“Маты ридна!”)
потея, на ноги мотал.
В секунды облачался в форму,
в шеренге место занимал.
Приятно – скоро всех накормят!
Сейчас помывочный аврал .
А после утренней зарядки,
когда солдат умыт и сыт,
учили заправлять кроватки,
чтоб был у них опрятный вид.
Чтоб одеяла все – без складок!
Сержант учил их ткань ровнять,
и в тумбах чтоб царил порядок.
Излишнее всё убирать.
Но главное – учеба в поле,
“калаш” чтоб смазанный блестел.
Короче, чтобы воин соли
полпуда за год службы съел.

4.

…Два дня осталось до присяги,
Плац так дрожал, скажу я вам!
Тут строевым ходили шагом,
асфальт долбая по утрам.
Не знал Владимир, что приедут
в тот день мамаша, дед и брат!
С почтеньем встретили здесь деда:
“виною” орден, планок ряд.
…Конечно, все наобнимались,
пошли вопросы про житьё.
– Весь урожай в саду собрали?
Как, мам, здоровьице твоё?..”
– А ты как, наш сынок служивый?
– Мне нравится. Уже привык.
Я Нику ждал, И где же диво!
… – Вован! Забей!. – Братишка сник. –
Прошло всего лишь две недели,
как Ника уж с другим была.
Хотела ждать!! Вот пустомеля!
О верности – “ла-ла, ла-ла”…
“Ужаленный”, вскочил Владимир,
рванулся было, чтоб бежать…
Но стоп! Да как её отнимет?
Наверно, лучше с ней порвать.
В глазах его застыли слёзы:
“Зачем такую весть привёз?”
– Сначала б маленькую дозу,
а ты… свалил тяжёлый воз!” –
на внука строго дед прикрикнул:
– Кто за язык тебя тянул?
Ведь не одна на свете Ника.
Другая суждена ему.

5.

Предательство! Ну как же больно!
Змеи коварной злой укус!
Лишь дьявол может быть довольным,
и ветреник не дует в ус.
Душе невинной сонм страданий
укус гадюки той нанёс.
Ну что ж, герой сильнее станет –
тут только времени вопрос.
Наука и для вас, девицы!
Зачем смущать призывников?
Вполне ведь может получиться:
он сгинул с глаз – и с ним… любовь.

…Присяга! После разрешили
вне стен с родными погулять.
О многом с Вовой говорили,
но дед вдруг: “Где же ночевать?”
Гостиницу не заказали!
– Не беспокойтесь. Как ни странно,
и кров есть на ночь нам, и стол.
Из нашей части с капитаном
я как-то сразу дружбу свёл.
Женат на нашей он землячке.
Сегодня в гости нас зовёт.
Внук улыбнулся: – Вот удача!
Пошли! Его семья нас ждёт.
Дед сразу же себе представил,
какую речь произнесёт.
Не чужд старик застольных правил,
уверен: тост вполне пройдёт.

…Отправились уже под вечер.
Вот солнце, словно жёлтый мяч,
скатилось за дома. Как свечи,
светились тополя, и вскачь
летели листья, сыпались на плечи.
Серели каменные ДОСы,
как будто атаманов ряд.
Грунтовка. Справа, слева – осыпь.
Подальше чуть – “горючки” склад.
…Тот, нужный, дом стоит в посёлке.
От части – пять минут ходьбы.
Купили торт, шампусик колкий,
десерт – заморские плоды.

6.

Вован жмёт в лифте кнопку “восемь”
то бишь, их ждёт восьмой этаж.
И лифт со скрипом вверх возносит –
большой у лифта, видно, стаж.
Подъёмник стар, ослабли тросы,
давно пора их поменять.
Но… бесполезные вопросы
не стоит ЖЭКу задавать.
Один ответ: сейчас нет денег,
а лифты, ох, как дорогИ.
Болят хоть ноги, хоть колени,
пешком, товарищ мой, ходи!..

Звонок, что у дверей, нажали,
залился, будто соловей.
Жена и капитан встречали
улыбками своих гостей.
– Садитесь! Будьте тут, как дома!
Давно вас поджидает стол!
Вот кура-гриль… Бутылка рома,
Есть водочка, для дам – ликёр…
– Где дочь?.. С подружкой в институте,
однако знает про гостей.
Придёт с минуты на минуту,
есть стул, прибор накрыт и ей.

7.

Бледна луна на небосклоне.
Заката уголёк горит.
Володя, стоя на балконе,
в задумчивости вверх глядит.
Там облаками, словно медом,
намазан желтый край небес.
Вдруг слышит: – Мало службе года!
Я – Александра. Как вам тут?
Едва привыкните немного –
как в отчий дом вас заберут.
Володя тут же повернулся –
и видит Сашу пред собой.
Ускорилось биенье пульса
при виде девушки ТАКОЙ.
Волшебным чудным ароматом
повеяло вдруг от неё,
да так, что дивным райским садом
балкон вдруг стал! И остриё
стрелЫ Амура вмиг пронзило
мальчишку. Глупо вновь спросил
её с улыбочкой дебила:
– Ты… Саша? – и за это был
лукавой награжден улыбкой.
Так познакомились они.
…Часы столь пробежали шибко,
что загорелись звезд огни.

Часть III.

Увольнение в запас

1.

Срок службы мчится, как комета,
Сезоны быстро пронеслись.
И осень, в желтое одета,
В лицо дохнула, словно бриз.
Пришёл приказ об увольненьи
в запас. Володя счастлив был.
И в сердце – сладкое волненье.
Билет военный получил,
купил билет на скорый поезд.
Посадки на вокзале ждет.
Хотел бы, да никак не скроет,
что “дембель”: форма выдает.
Красивый аксельбант, петлицы,
берет зелёный набекрень.
Свободы воздухом напиться
желает. !Самый лучший день!
Увидит скоро край любимый,
Увидит близких и друзей.
Гудок вокзальный вроде гимна.
…Увидит Нику, но о ней
Володя не хотел и думать.
Хотел из памяти стереть.
Но память – сладким грузом в “трюме” –
в башке. Куда же Нику деть?

2.

Она узнала, что вернулся
из армии сегодня он,
Рой мыслей сразу шевельнулся,
пропал и аппетит, и сон.
Как поступить теперь ей, Боже?
А дальше будет тяжелей.
Без Вовки жить она не может.
Увидеться бы с ним скорей.
Она прекрасно понимала,
Что об измене знает он.
И темперамент Вовы знала:
холерик, вспыльчив, как огонь.
Не выяснил он отношений,
Измена ведь ему была!
Похуже всяких прегрешений.
…И Вероника не смогла
мук выдержать – и позвонила,
заветный телефон молчал.
Уже неделя проходила –
девчонка стала, как свеча.

3.

Но чувство к Веронике тлело
в душе сержанта. Он любил
теперь лишь Сашу, её тело.
Она – его, а он её пленил.
Когда же Ника позвонила
Вновь, всё же, принял вызов он.
– Привет, любимый… Вовка… Милый…
Все это, словно страшный сон…
Нашло минутное влеченье.
Прости меня! Попутал бес.
Я каюсь каждое мгновенье,
и совесть жадно сердце ест.
Молчал недолго. – Слушай, Ника,
что я сейчас тебе скажу,
Из головы меня ты выкинь,
И не звони мне! Я прошу!
Тут Вероника, как в горячке,
швырнула в стену телефон,
В подушку горько-горько плачет,
сердечный чувствуя урон.
Какая в жизни неудача!
В истерике хватает нож,
проводит по руке – горячей
струёю кровь бежит. И в дрожь
её вмиг бросило. Подобна
мадонне мраморной она.
Вдруг падает на пол холодный
без чувств. Как статуя бледна.

4.

Мать даже не подозревала
и не могла об этом знать,
Что горе дома поджидало.
Как будто вражеский солдат
в засаде. На порог ступила
и Нику громко позвала.
Но – тишина. И – дрожь по жилам,
как электричество, прошла.
Ужасно! Нику увидала
на кухне, бледную, в крови.
В том счастью, что она лежала
недолго. Очень страшный вид!
Узнал Владимир случай этот
и был, конечно, потрясен.
И Нику бедную проведать
Пошел скорей в больницу он.

5.

– Прости, какая же я дура!
Но ты представить бы не смог,
Как тяжко мне! В моей ты шкуре
побыл бы – увидал поток
Мучений и души терзанья.
Прости! Ошиблась я разок,
Не выдержу я наказанья.
Презренье будет мне урок.
Сквозь дымку слез он ей ответил:
– Никуля, милая моя,
Тебя же больше всех на свете
любил я, преданность храня.
Как ты могла любовь святую
своим поступком осквернить?
Тебя в душе еще люблю я,
и знай, тебе же с этим жить.
Ведь были для меня отрадой
твои глаза, черны, как ночь,
губ алость, смоляные пряди…
Теперь гоню твой образ прочь.
Я ничего не забываю.
Пусть это небыль или быль.
Тебе я, Ника, всё прощаю,
но я… другую полюбил.

6.

Как черная змея, утрата.
Её болезненен укус.
Вонзит свой зуб – мученья ада
кружатся над душой, как гнус.

Но что же с Никою случилось?
Хоть Вову долго не могла
забыть, Господь явил к ней милость –
она опять любовь нашла.
…А Вова в Конотоп умчался.
Экзамен он на верность сдал.
Там с Александрою остался.
Я, автор, верю – навсегда.

3

Автор публікації

Офлайн 4 місяці

Vadim Scherbakov

219
Коментарі: 3Публікації: 113Реєстрація: 10-08-2018

Золоте перо

Достижение получено 20.08.2018
Присвоюється автору, який подав на сайт 100 і більше публікацій