В огне пылаем все, не подавая виду.
Мы корчимся от боли, не открывая рта.
Мы понимаем, что мир охвачен бредом.
Но и не следуем мы правилам порядка.
И не смотря на всю ту ересь,
Что сыплется на нас так много лет,
Мы пляшем под одну и ту же песню,
Чего выдумывать – так проще! Смысла думать нет…
Облаченные во власть цари,
Сидят на тронах, считают души падших.
А падшие рабы – рабы не Божьи!
Не воспримет он за рабов своих заблудших!
Цари – вечны, как показало время.
Ещё умны, коварны и хитры – певцы что надо!
Мы едины кровью, да забыли все об этом.
И падшие восстать вольны!
Да глупы они – лишь пролетает время…
Раб посмел называться человеком, без знания что это…
Конец все равно близок, чего заботится об этом.
Цари играют партии, в которых человек лишь пешка.
Все слепы! И не узреть, что водят нами многие века.
Терзая землю, подгоняют неизбежное.
Четверо посланников близки – ведь мы не без греха!
О да! Ведь грешен каждый, и не согласны с жизнью все!
Но действуем мы глупо, и путь дальнейший нам не виден – все во мгле.
Кажется, нам нет пути назад, лишь грядущие страдание.
Но путь этот для тех, кто не отпускает и держит это все в себе.
И выйдет белый всадник в мир сей,
Поражая праведными стрелами всех грешных,
Не видя жалости, завоеватель склонит пред судом всех!
И провозгласит конец…
За ним придет второй, на пламенном коне.
И меч его посеет хаос!
И земля зальется кровью!
И души многих навсегда покинут этот мир.
Пришествие к нам третьего принесёт мучений больше:
Умирая, мы будем упиваться в алкоголе,
Давиться будем мы вином,
При этом все, что съесть мы сможем,
Лишь часть своей иссохшей кожи.
Куда же больше нам страданий?
Сколько суждено терпеть?
Разве этого не мало?
За грехи ведь мы ответили иль нет?
Но не услышим мы ответа никогда!
И сказать, увы, ничего мы уж не сможем,
Скорее задохнемся от собственной лжи!
Лишь быстрая кончина помочь нам сможет.
Хоть и не пропадут так все наши грехи.
И вот, последний всадник – на коне он бледном вышел.
Чума, мор и ужас пронесутся по живим.
Спасенья нет! Смерть пришла по наши души!
И мир падет – останется лишь чистый лист,
как будто он уж никому не нужен…